Новости Челябинской области Новости Российской Федерации ВСХП 2016 Вести из глубинки Интервью Россельхозбанк Крестьянские заботы

Юбилей Великой Победы

Перейти на официальную страницу празднования 70-летия Великой Победы

   

 pobeda-70.png

70 лет назад закончилась Великая Отечественная война.

На полях сражений Великой Отечественной войны в составе Вооружённых сил нашей страны защищали жизнь советских граждан и отстаивали свободу республик Советского Союза и всей Европы от фашистских захватчиков сотни будущих работников областного управления сельского хозяйства Челябинской области.
Спасибо вам за вашу самоотверженность и мужество, дорогие наши ветераны!

И те, кто жить остался, и кто лежит в земле,
О ком хранится память портретом на столе…
В альбомах фотографий немного с той поры –
В бою не до портретов и не до мишуры.
Отважиться на подвиг и жизнь свою отдать
За счастье поколений, за деток и за мать, –
Из нынешних незрелых, из бойких на язык,
Кто сможет грудь подставить под оккупантский штык?
Запомним эти лица, запомним эти дни,
И кровью, и слезами наполнены они!




10 февраля 2015 г.

И ЖИЗНЬ ВОЙНОЙ ИЗМЕНЕНА...

janov.JPG
Спокойная мирная жизнь Веньки Янова была нарушена безвозвратно 22 июня 1941 года. Тогда в душу каждого советского человека влезла чёрной змеёй тревога – зачем эта война? Что будет со всеми? Ему было 15 лет, он учился в 8 классе троицкой 13-й школы, что на улице Советской.

И очень скоро в жизни Веньки наступили суровые перемены. Они, эти перемены, приходили страшными, неотвратимыми событиями.
Осенью 1941-го в Троицк, как и во многие другие города Урала, стали прибывать эшелоны с оборудованием эвакуированных из европейской части Советского Союза заводов. Значит, враг силён, и его быстро одолеть не получится? Значит – надо помогать, пусть здесь, в тылу, своими ребячьими силами.
Силы 15-летних пацанов оказались внушительными. Они, вместе с женщинами и стариками, буквально на себе разгружали вагоны с многотонными станками, на толстых брёвнах – покатах – тащили канатами их за три километра от вокзала в бывшие склады на окраине, копали основания для станков, заливали их раствором, под руководством приехавших вместе со станками специалистов монтировали оборудование.

– Командовал разгрузкой украинец по фамилии Рало. После установки станка на брёвна он командовал «Раз-два взяли, раз-два подали! Ещё раз – подалась!». Хоть
и старались работать весело, и рабочие щадили нас, но всё равно уставали очень сильно, падали от усталости. Этот Рало ходил во время отдыха, гладил по голове, давал «с устатку» граммов по 50 разведённого спирта, – вспоминает Вениамин Павлович.

В Троицк были эвакуированы московский электромеханический и новочеркасский станкостроительный заводы. Янов с товарищами попал на станкостроительный. Уже в марте 1942 года завод начал работать и выпускать продукцию. Вчерашних монтажников – подростков стали усиленно учить, Янов попал к токарю, «бронированному» специалисту. Точил детали станков, получил пятый разряд токаря. Сначала работал на лёгких станках «ТМ-15», а потом на большом станке «ДИБ-200»*.
На эвакуированном заводе Венька проработал около года, а в июле 1943-го по комсомольскому призыву ушёл на фронт. Это стало второй переменой в жизни Веньки, теперь уже Вениамина. Потому как фронт – это ежесекундное свидание со смертью – от пули, осколка мины или авиабомбы. Это тяжёлый ратный труд, цена которого – победа над врагом.

– Тогда призывали и нас, и тех, кто уже в возрасте был. Целая колонна шла по Троицку от военкомата до вокзала под военный оркестр. Попы падали на колени, муллы плакали. Очень им было жалко нас, молодых…

Так провожали на фронт троичан. На вокзале их погрузили в товарные вагоны. 17-летних новобранцев выгрузили на станции Чебаркуль, с которой отправили в Чебаркульский военный учебный лагерь. Призывников, вчерашних школьников, бывших начинающих рабочих троицкого станкомаша, погнали строем за 12 километров от станции в лес. Начало жизни в этом лагере, где молодых призывников учили ратному делу, стало третьей страшной переменой в судьбе Янова. Здесь он впервые увидел своими глазами смерть. Не мирную кончину под грузом лет, и не от неизлечимой болезни. А от непомерных физических нагрузок и плохого питания. Впоследствии такие лагеря (подобная репутация была ещё у Еланских лагерей в Свердловской области) солдаты прозвали «лагерями смерти». Тысячи парней умирали от истощения. Зимой их складывали штабелями там же в лесу, и периодически вывозили для захоронения.

– Было такое мнение среди солдат, что руководили всем этим вредители, чтобы задержать пополнение действующей армии.

Поначалу на территории лагеря не было вообще ничего – ни жилья, ни столовой, ни складов. Будущим солдатам Советской Армии даже не дали никакого обмундирования – все были в гражданской одежде, которая по мере военной учёбы постепенно превращалась в тряпьё. И начали учить их военному делу, стали готовить стрелков. Днём была подготовка – по принципу «коли-руби», учили стрелять из винтовки Мосина, кидать гранаты-болванки, учили ползать. Спали, пока было тепло, прямо на земле – на содранной в лесу хвое. Кормили сухарями. Только глубокой осенью сами ополченцы под руководством командиров начали строить землянки, внутри которых были нары из жердей, но главное – были печи.
Только к весне 1944 года наконец-то стали кормить лучше – завезли американское сало, крупы, сухари. В марте 1944-го подготовка закончилась. Выдали военное обмундирование – старые кавалерийские бушлаты, ботинки с обмотками. Из солдат сформировали маршевую роту, – тех, кто не мог идти сам, погрузили на телеги, – и отправили обратно на станцию пешком за 12 километров.
Ехали на запад около трёх недель. Сказали куда везут только на подъезде к Рыбинску Ярославской области. Оказалось – на Ленинградский фронт. Советское командование понимало, что из ослабленных, истощённых парней настоящих воинов не получится, поэтому в дороге несколько раз эшелон останавливали, людей мыли в бане, одежду пропаривали, очищали от вшей*. Кормили уже прилично, вдобавок после каждого обеда заставляли выпивать кружку горчайшего «витаминного» отвара из еловой хвои.
Уже в начале апреля стали проезжать разрушенные города Старая Русса, Новая Русса, Дно. Временная узкоколейная дорога была наспех проложена через болотистую местность. Первый признак близости фронта – по обеим сторонам от «железки» была натянута проволока с табличками «Мины». А потом стали проезжать места боёв, и здесь Янова и его товарищей снова подвергла испытанию смерть – в виде трупного яда, который витал в воздухе, потому что после ожесточённых сражений повсюду вдоль дороги лежали тысячи ещё не похороненных трупов солдат – людей и… животных – лошадей. Днём на этих полях было темно из-за воронья, слетавшегося на тела погибших.

– Как будто ночью нас везли. Трупный яд был в воздухе, от него немало поумирало ребят в поезде.

Выгрузили новобранцев недалеко от города Кингисепп и направили в расположение 268-й Мгинской стрелковой Краснознамённой дивизии. Она тогда вышла из боёв с тяжёлыми потерями. Зачисление в боевую дивизию стало новым этапом в жизни Вениамина Янова.

– До нас, пацанов, её пополняли бывшими заключёнными с севера – политическими и уголовными. Штрафных рот тогда уже не было. В 1943-м по приказу Верховного Главнокомандующего Сталина они были отменены. Эти бывшие заключённые оказались очень умными людьми, эрудированными. Перед боями были совместные учения, к дивизии прикрепили артиллерийский полк, вооружённый 120-миллиметровыми гаубицами и 76-миллиметровыми противотанковыми пушками. Это было уже в мае 1944 года – пару недель до первых боёв ещё учили, потом распределили по подразделениям. Я попал с несколькими моими товарищами в стрелковый батальон. Там было уже автоматическое оружие – пулемёты, автоматы, миномёты. Когда готовились к боям, эти бывшие заключённые говорили нам: «Сынки, мы идём вперёд, вы за нами».

Дивизию поставили на финское направление Ленинградского фронта. Было несколько пеших переходов до линии фронта – самый большой – свыше 100 километров, шли более полутора суток, потом ещё ехали на «Студебеккерах». Передовая со стороны врага оказалась очень хорошо укреплена – целых три линии обороны, в том числе известная линия Маннергейма.
Первый бой для Янова был 18 июня 1944 года – ещё одна перемена… Перед началом боя, когда пехота заняла позиции в полной выкладке – автомат, гранаты, вещмешки, – трёхчасовая артиллерийская подготовка.

– Потом в воздух поднялись наши «Илы» с истребителями. В общей сложности долбили часа четыре. Потом пошли наши танки, заработали реактивные миномёты «Катюша»*. Ну а затем подняли пехоту, и мы пошли – «За Родину, за Сталина!». Я был среди бывших зеков. Эти три линии обороны, включая линию Маннергейма, тогда были разбиты.
В Финляндии – сопки и болота, особого сопротивления финны и немцы не смогли оказать. Но на сопках сидели снайперы и миномётчики, от них много наших солдат погибло. Ещё фашисты пытались поднять в воздух свои самолёты, но наши «Миги»* (ещё у нас были американские самолёты «Кобра»*) их быстро уничтожили.

В первый раз Вениамин вышел из боя невредимым. А потом, это было в конце июня 1944-го – зацепило левую ногу и контузило. В полевом госпитале отлежал всего неделю, вернулся в свою часть. Воевал стрелком, а потом попал в роту связистов. Связист несёт на себе 50 килограммов – большой моток провода – американского «гупера», коробку с телефонным аппаратом, инструменты, автомат, гранаты. Дивизия Янова освобождала Выборг. А после Выборга, за несколько дней до капитуляции Финляндии, Вениамина тяжело ранило. При прокладке телефонного провода через проточное озеро попал под миномётный обстрел, получил множественные осколочные ранения ног, левой руки, головы. Не помнит, кто и как выносил его с поля боя. Вначале его поместили в полевой госпиталь на финской станции Териоки (сейчас Зеленогорск), потом на самолёте «Дуглас»* отправили в Ленинград в госпиталь, который располагался в здании школы на Васильевском острове, 13 линия. Там пролежал больше пяти месяцев, в госпитале Янову вручили первую его медаль «За отвагу».
После выздоровления – в конце 1944 года – снова на Ленинградский фронт. После освобождения Эстонии дивизию перевезли на острова около балтийского побережья – Сааремаа, Дага, Хоуа. Там оказывали ожесточённое сопротивление немцы, власовцы, эстонские «лесные братья». Янову довелось воевать с недобитыми врагами в составе артиллерийского полка. Там он получил вторую медаль «За отвагу».
Конец войны наступил для Вениамина Янова и его однополчан в момент, когда дивизию грузили на транспортные корабли для отправки на очередную военную операцию – по уничтожению фашистского гарнизона в Либаво*. 9 мая пришла весть о том, что война кончилась, подписана капитуляция Германии. После череды мрачных перемен это была первая радостная, более того – самая долгожданная и упоительная перемена в жизни!
Домой Янов вернулся лишь осенью 1946 года – более чем через год после Победы. Раны, полученные при прокладке линии связи летом 1944 года, дали о себе знать: левый глаз почти перестал видеть, и Вениамина Павловича медкомиссия признала негодным к военной службе.
После войны с Яновым произошло много разных других жизненных перемен – мирных, а потому хороших. Была учёба в троицкой агрономической школе, работа агрономом, а потом – снова учёба в Ленинградском сельхозинституте, но это уже, как говорится, совсем другая история. Которая, к слову сказать, была бы невозможна без Великой Победы…

Ю. Симонов

Количество показов: 2321
Дата изменения: 13.02.2015 07:36:16

Возврат к списку

     




zvezdvov.jpg
 

Интерактивная карта Челябинской области

Пресс-центр